Нормально

 

Вы когда-нибудь задумывались о том, что на самом деле чувствует человек, который на вопрос, как у него дела, отвечает: «Нормально». Не хорошо. Не плохо. Нормально?

Человек не может быть счастлив постоянно, равно как и несчастен. Эти два состояния сменяют друг друга порой по несколько раз за день. А нормально это позиция нуля. Состояние застоя, когда ничего не меняется.

Когда человеку хорошо, он так и ответит: «У меня все хорошо». Когда плохо — он, возможно, часами будет рассказывать вам о своем несчастье. И это правильно. Это вариант психотерапии, когда человек борется со своей болью.

А нормально… Нормально — это когда ты настолько свыкся со своей болью, что перестал замечать её, и эта боль трансформировалась в глухое, безнадежное отчаяние внутри тебя. У тебя уже нет сил закидывать какие-то новые эмоции в эту черную дыру, которая разрывает твоё сердце изнутри. У тебя нет сил рассказывать окружающим, которые не готовы тебя услышать, о своей боли.

У тебя все нормально. Ты даже улыбаешься тогда, когда от тебя этого ждут, лишь бы не отвечать на вопросы. Улыбаешься, при этом мечтая не проснуться на утро.

А у скольких из ваших знакомых прямо сейчас «все нормально»?

Когда тебя не стало

Привет. С тех пор как тебя не стало, счета за телефон стали меньше. Ночи короче, и я их не жду так как раньше.

Привет. Я знаю, туда, где ты сейчас, мои письма не доходят, но я продолжаю их писать. Писать и носить на почту в синий железный ящик. И в этих письмах рассказываю тебе о своих долгих днях, наполненных бессмысленной эйфорией, в которой я купаюсь, надеясь забыться.

Когда-нибудь, через много лет, я приду туда, где ты ждала меня все это время в своём белом платье в синий горох. Ты улыбнёшься мне и скажешь, что ты всегда была рядом, просто я не видел тебя, занятый своей скучной жизнью. Мы станем пить мятный чай из белого чайника и даже попросим прощения друг у друга за то, что мы оба сделали, когда тебя не стало…

Хранитель Талисманов. Книга 1.

Юлия Давыдова. Хранитель Талисманов. Ridero, 2017 

Добротное русское фэнтези о простом парне Никите, который оказывается втянут в великое противостояние добра и зла, развернувшееся в параллельном мире, вход в который расположен в ста километрах от Москвы.

Очень необычный, но одновременно знакомый и понятный каждому русскому человеку мир, в котором порядок обеспечивают Берегини, соколы и финисты несут дозор, а оборотни оказывается могут быть добрыми. Живой язык автора забрасывает нас в поле, и если прислушаться, то можно услышать шум колосьев и шелест крыльев над головой. В книге гармонично сочетается мелодичность повествования и достаточное количество экшена, т.е. глаз не устает на описаниях мест сражений, а легкие успевают сделать пару вдохов между сценами битв.

Юлия Давыдова — начинающий автор из Саранска, но уже успела заслужить любовь издательства Dixi Press. Помимо «Хранителя Талисманов» в творческом портфеле Юлии три повести, одна сказка и небольшой сборник рассказов.

Данный текст станет отличным развлечением для поклонников Белянина и Громыко, а также для всех тех, кто устал от эльфов, гномов и прочих «традиционных» обитателей мира фэнтези.

Поддержать автора рублем можно, купив книгу «Хранитель Талисманов» на ЛитРес или Озон.

Синдром публичной немоты

Н.Б Бахтин, Б.М. Фирсов. «Синдром публичной немоты: история и современные практики публичных дебатов в России». М: Новое литературное обозрение, 2017

«Синдром публичной немоты» сложно рассматривать как самостоятельное литературное произведение. Это сборник монографий, объединенных общей идеей.

Авторы книги диагностируют у Российского общества так называемый «синдром публичной немоты» и пытаются разобраться в причинах возникновения этого неумения говорить и договариваться.

Главная проблема, по мнению авторов, это жесткое разделение языка на «официальный» и «приватный» регистры.  Тогда как успех дебатов напрямую зависит от третьего «публичного» регистра.

Испокон веков в России отсутствовала культура публичных дискуссий. В царской России право говорить было закреплено лишь за узкой привилегированной группой граждан, а для основной массы публичные дискуссии оставались чуждыми и непонятными.

В период существования Советского Союза разделение на «официальный» и «приватный» языки только усилилось. На официальном языке говорили на собраниях, по радио, писали в газетах. Поскольку результат каждого собрания был заведомо известен всем участникам еще до его начала, то форме обсуждения уделялось гораздо большее внимание, чем его содержанию. Все были заведомо со всем согласны. Самым главным было выразить свое согласие в правильной речевой форме. Дальше…

Люди-города

Есть люди-камни, которых ты забываешь, как только пройдёшь мимо. Разве что вопьётся в ногу, заставив досадливо сморщиться.

Есть люди-дома, в которых ты живёшь, но при необходимости можешь переехать.

Есть люди-улицы, каждый камень которых хранит воспоминания. Ты ходишь по этим улицам, вдыхая запах брусчатки, мокрой после дождя, и предаёшься светлым воспоминаниям. Но как только воспоминаний становится достаточно, ты просто начинаешь строить другие маршруты через другие улицы.

А есть люди-города. Ты не просто живёшь в них. Ты становишься частью города, а город проникает в тебя, душным воздухом в лёгкие или осенним ливнем по волосам. Из города тоже можно переехать, но ему всегда будет принадлежать частичка тебя. Ты будешь прилетать в этот город на выходные и проводить в нем отпуска.

А ещё есть люди, которые были камнем, но стали не просто городом. Люди, бывшие камнем, но выросшие до размера материка, из которого состоит твой мир.

Договор

— Ты звала меня?

— Я звала тебя столько раз, но ты пришёл только сейчас…

— Милая, я же Князь Тьмы, я не могу являться по первому зову каждого во Вселенной.

— Я твоя сестра…

— Это ничего не меняет.

— Помоги мне, исцели меня. Молю. Я больше не могу так жить.

Дьявол саркастично поднял бровь…

— Я полюбила смертного. Я не могу спать, не могу дышать. Я больше не живу. Прошу, прекрати это страдание…

— Ты хочешь, чтобы он полюбил тебя? Всего-то? И неужели для этого стоило звать меня?

— Я больше не хочу любить. Никого. Сделай меня ведьмой.

Князь Тьмы устало присел на алтарь.

— Ты знаешь цену. И ты просишь слишком мало. Этот смертный стоит твоей души?

— Он стоит сотни таких как я.

Дьявол печально протянул руку.

— Клянёшься ли ты отдать себя служению мне?

— Клянусь.

— Отдаёшь ли добровольно мне свою душу?

— Отдаю.

— Отказываешься ли ты от места в Раю и Его Прощения ради жизни без любви под Моей Опекой?

— Отказываюсь.

— Клянёшься ли ты, что не одна душа не узнает о нашем договоре?

— Клянусь.

Я достала своё сердце и вложила его в руку Дьявола. Князь тьмы сжал кулак, и моё сердце рассыпалось хрустальным песком.

— Теперь ты Ведьма. Любой смертный будет счастлив исполнить любое твоё желание, но больше ты никого не полюбишь.

Князь тьмы растворился в воздухе, а я вышла на залитую солнцем площадь. Мой смертный спешил навстречу. На месте сердца заныла пустота.

Люди-отражения

Для каждого из нас есть человек-отражение. Иногда нам везёт, и мы находим своё Отражение в многоликой толпе, и тогда неважно, одного ты с ним пола или нет, Человек-отражение будет понимать тебя без слов. Думать как ты. Чувствовать как ты. Он будет не просто близким человеком. Он станет частью тебя самого. Чувствовать твою боль. Зализывать твои раны.

Вы станете одним целым, но ты и твоё Отражение никогда не будете вместе. Потому что отражения всегда живут по другую сторону зеркала. И если разбить его, то у тебя не останется ничего кроме осколков.

Со временем ты купишь другое зеркало, но не найдёшь там никого, кроме себя.

Люди не живут под водой. Им там нечем дышать

Три последних дня я провела в нежных объятиях Адриатики. Я нежилась в волнах и думала о людях, которые не умеют плавать, но все равно приезжают на море.

Вот они робко стоят на песке. Присматриваются. Потом острожно трогают ногой прилив. Море пока никак на них не реагирует. Потом они решаются войти в воду по пояс, потом чуть дальше до глубины, где едва стоят на кончиках пальцев. Море смеётся, приветствует заманивает.

Вот человек берет матрац и аккуратно заплывает чуть дальше, чем следовало, забыв о том, что он не умеет плавать. Море качает лёгкий матрац на волнах, заигрывая. Человек, расслабляется, доверяется морю. И вот они уже вместе. Им хорошо вдвоём.

Но стихия переменчива. В своём порыве море переворачивает матрац, не думая, что это погубит человека. Наоборот оно стремится принять его в свои объятия. Но люди не живут в море. Человек тонет. И последнее, что он чувствует — это солёные поцелуи моря.

Человека больше нет, но море никогда его не забудет. Оно просит прощения в шуме прибоя, который приходят послушать те, кто не умеет плавать.

И я сейчас не только о море…

О любви

Иногда тебе достаточно одной встречи с человеком, чтобы влюбиться.

За несколько часов ты навсегда запоминаешь его запах и тембр голоса. Если чуть напряжешься, то в деталях сможешь вспомнить его улыбку даже когда вспоминать не хочется вообще не о чем.

Неважно сколько тебе лет. Пятнадцать, двадцать пять или уже хорошо за тридцать. Ты все равно будешь искать повод увидеться и ждать встречи.

И этот флёр лёгкой влюблённости будет окружать тебя словно облако дорогих духов, заставляя окружающих улыбаться.

Второй шанс для Петербурга

Я тут давеча побывала в Петербурге, и поняла, почему я до сих пор не сильно любила этот город. Я не могла его понять. Каждый раз, приезжая в Питер, я выказывала ему свои завышенные ожидания, которым он никогда не хотел соответствовать.

Я с карандашиком в руке отмечала «особые» места накануне поездки и упорно ходила с картой в поисках этих мест с «особой» атмосферой. Я искала и не находила. Ни бара «Свитер с оленями», ни всех остальных. В этот раз я настойчиво пыталась попасть в «Фарш и бочку». Попала. Да простят меня ценители, но я туда больше не ногой. Камерные бары мне милее.

Не пытайтесь понять этот город по путеводителям. Все равно ничего не запомните и ничего не найдёте. Рубиншейна мне милее Белинского. «Брынза» вкуснее «Фарша и бочки». Не пытайтесь обойти все достопримечательности за раз. Я в Питере третий раз и до сих пор не видела ни Эрмитажа, ни Исаакиевского. Зато у меня были мосты и гонки на теплоходах.

Питер он у каждого свой. Это как тот странный мужчина, намерений которого вы не поняли на первом свидании, но дали второй шанс и пришли на втрое. Да так и живёте наездами: то тут — то там…