Договор

— Ты звала меня?

— Я звала тебя столько раз, но ты пришёл только сейчас…

— Милая, я же Князь Тьмы, я не могу являться по первому зову каждого во Вселенной.

— Я твоя сестра…

— Это ничего не меняет.

— Помоги мне, исцели меня. Молю. Я больше не могу так жить.

Дьявол саркастично поднял бровь…

— Я полюбила смертного. Я не могу спать, не могу дышать. Я больше не живу. Прошу, прекрати это страдание…

— Ты хочешь, чтобы он полюбил тебя? Всего-то? И неужели для этого стоило звать меня?

— Я больше не хочу любить. Никого. Сделай меня ведьмой.

Князь Тьмы устало присел на алтарь.

— Ты знаешь цену. И ты просишь слишком мало. Этот смертный стоит твоей души?

— Он стоит сотни таких как я.

Дьявол печально протянул руку.

— Клянёшься ли ты отдать себя служению мне?

— Клянусь.

— Отдаёшь ли добровольно мне свою душу?

— Отдаю.

— Отказываешься ли ты от места в Раю и Его Прощения ради жизни без любви под Моей Опекой?

— Отказываюсь.

— Клянёшься ли ты, что не одна душа не узнает о нашем договоре?

— Клянусь.

Я достала своё сердце и вложила его в руку Дьявола. Князь тьмы сжал кулак, и моё сердце рассыпалось хрустальным песком.

— Теперь ты Ведьма. Любой смертный будет счастлив исполнить любое твоё желание, но больше ты никого не полюбишь.

Князь тьмы растворился в воздухе, а я вышла на залитую солнцем площадь. Мой смертный спешил навстречу. На месте сердца заныла пустота.

Люди-отражения

Для каждого из нас есть человек-отражение. Иногда нам везёт, и мы находим своё Отражение в многоликой толпе, и тогда неважно, одного ты с ним пола или нет, Человек-отражение будет понимать тебя без слов. Думать как ты. Чувствовать как ты. Он будет не просто близким человеком. Он станет частью тебя самого. Чувствовать твою боль. Зализывать твои раны.

Вы станете одним целым, но ты и твоё Отражение никогда не будете вместе. Потому что отражения всегда живут по другую сторону зеркала. И если разбить его, то у тебя не останется ничего кроме осколков.

Со временем ты купишь другое зеркало, но не найдёшь там никого, кроме себя.

Люди не живут под водой. Им там нечем дышать

Три последних дня я провела в нежных объятиях Адриатики. Я нежилась в волнах и думала о людях, которые не умеют плавать, но все равно приезжают на море.

Вот они робко стоят на песке. Присматриваются. Потом острожно трогают ногой прилив. Море пока никак на них не реагирует. Потом они решаются войти в воду по пояс, потом чуть дальше до глубины, где едва стоят на кончиках пальцев. Море смеётся, приветствует заманивает.

Вот человек берет матрац и аккуратно заплывает чуть дальше, чем следовало, забыв о том, что он не умеет плавать. Море качает лёгкий матрац на волнах, заигрывая. Человек, расслабляется, доверяется морю. И вот они уже вместе. Им хорошо вдвоём.

Но стихия переменчива. В своём порыве море переворачивает матрац, не думая, что это погубит человека. Наоборот оно стремится принять его в свои объятия. Но люди не живут в море. Человек тонет. И последнее, что он чувствует — это солёные поцелуи моря.

Человека больше нет, но море никогда его не забудет. Оно просит прощения в шуме прибоя, который приходят послушать те, кто не умеет плавать.

И я сейчас не только о море…

Привет. Я больше не голодаю

Привет. Пишу в сотый раз, хотя ты не читаешь.

Привет. Ты помнишь, как мы голодали? Когда у нас было три тысячи рублей на двоих? Ты помнишь, как мы не спали ночами и радовались шоколаду без повода и забегаловкам на Савеловском рынке? А потом я ушла, ты помнишь? Я ушла,  потому что я хотела писать. Я мечтала о славе.

Так вот, я больше не голодаю. Я редактор. У меня друзья сценаристы, писатели и музыканты. Я больше не голодаю. У меня свой маленький бизнес. Работаю в центре. Завтракаю в ресторанах.

Но если бы ты знал, как мне пусто. Во мне окончательно что-то потухло. И если я закричу, меня никто не услышит. И знаешь, лучше бы я голодала…

Утро, когда меня не стало

На часах 4:23 утра. Я заплела тонкую косу и вышла из дома. Муж не заметил этого. Впрочем, ему это уже давно безразлично. Сегодня я впервые вышла из дома без ключей. Они мне больше не пригодятся. В кармане легкой кожаной куртки нет ни проездного, ни денег, ни документов. Только зажигалка и пачка тонких сигарет, купленных накануне.

Я иду в парк и сажусь на мокрую холодную лавочку прямо возле воды. Простудиться я уже не успею. Закуриваю. Долго курю, прикрыв глаза.

Сигарета дотлела до самого фильтра. Я выкидываю бычок в урну, стоящую неподалёку, и достаю из кармана шприц. Делаю глубокий вдох и осторожно вкалываю инъекцию себе в бедро. Всё.

Закуриваю ещё одну, достаю телефон и набираю номер.

— Алло, — ответил мне заспанный женский голос.

— Здравствуйте, Наталья… Простите, не знаю вашего отчества. Передайте трубку Михаилу пожалуйста. Я ему звонила.

— Девушка, вы видели сколько времени? Михаил спит.

— Наш разговор не займёт много времени. Передайте трубку пожалуйста. Это его последняя возможность услышать меня.

Наталья отдаёт телефон сыну. Я почти слышу, как он потягивается и смотрит на часы. Улыбаюсь.

— Марина?

— Привет. Сегодня на редкость прекрасное утро. Солнце уже встало. Поют птицы. Мне осталось жить чуть меньше часа. Побудь со мной.

— Что ты говоришь? Почему?

— Почему меньше часа? Я вколола себе раствор, который применяется для эвтаназии домашних животных. У человека после этого есть примерно 60 минут. Почему я это сделала? Боюсь, на этот вопрос я ответить уже не успею. Да это ведь по сути не так уж и важно. Расскажи, что ты видишь сейчас.  Дальше…

Электрички

Жизнь сложилась так, что вот уже пять лет (или больше, сейчас уже и не вспомнить) я езжу на пригородных поездах. Я специально не говорю «электрички». Это отдельный класс поездов.

Я фанат экспрессов «Спутников», в которых едут такие же, как и я усталые люди, которым не нужно общаться между собой, а просто нужно как можно скорее прибыть домой в тишине и относительном покое.

Сегодня я еду на обычной Щелковской электричке, которая медленно тащится со всеми остановками. Эти вот обычные электрички это какой-то свой отдельный мир, где сразу видно случайных пассажиров экспрессов, которые, словно бы извиняясь, интуитивно жмутся друг к другу и стыдливо прячут глаза в планшетах, и видно местных завсегдатаев, которые вольготно занимают несколько мест, выходят курить (положив прибор на запреты) и оставляют шапку вместо себя, застолбив территорию.  Дальше…

Мальчик и Русалка

В одной рыбацкой деревне, прилепленной к самой кромке моря, жил мальчик. Каждый день ровно в полдень он покидал хижину своих родителей и шёл к морю. Если было лето, то он прихватывал с собой цветок из сада, если осень – то спелое яблоко, зимой – пряник, привезённый отцом с ярмарки. Весной он приходил к морю с пустыми руками.

На выступе морской скалы мальчика ждала русалка. Они познакомились давно, в день, когда она впервые поднялась к поверхности моря.

— Здравствуй, Русалка. У меня для тебя подарок, — говорил мальчик и протягивал припасенный гостинец, — Расскажи мне историю.

И русалка рассказывала историю про глубину моря, причудливых морских жителей, про песни удалых моряков, которые ей доводилось слушать, и про богатые морские клады.

День клонился к закату, и мальчик покидал русалку.

— Скажи мне, как тебя зовут? — просил он напоследок, но русалка била хвостом по воде и неизменно отказывалась:

— Ты не сможешь произнести моего имени, мальчик.

И мальчик уходил.

Шли годы. Мальчик рос. Однажды он пришёл к русалке и сказал:

Дальше…

Время

Ему не нравились её фотографии, где она была с идеальной укладкой и вечерним макияжем. Ему нравилась она в той естественной красоте, которой женщины, как правило, стесняются.

Он не видел смысла в нарочито вызывающей одежде, предпочитая простые футболки и кофты с неглубоким декольте.
Она не любила его скучные рубашки и не понимала, как можно жить, постоянно действуя рационально.

Они познакомились в тот период, когда на улице было ещё холодно, и начали общаться, когда город душило лето. «У тебя красивое платье», – сказал он ей. Она улыбнулась в ответ.

Они сделали шаг навстречу, когда в городе снова стало холодно. У них оставалось совсем немного времени до зимы. Зимой все умирает. Умрет и его восхищение платьем, умрет её смущённая улыбка.

Дальше…

2010, 2011, 2012 — 2016

Что лучше предать себя или предать сразу двух человек, которых ты любишь каждого по своему? Этот вопрос не давал Марине покоя с самого вечера, как она села разбирать свои старые вещи.

Одежда, визитки, бейджи с давно прошедших выставок, наброски так и не законченных книг. Рука медленно подбиралась к небольшой цветной коробке. Девушка ждала момента, когда сможет открыть ее, снова. И оттягивала до последнего. Наконец, когда эмоции были на пределе, она сняла крышку, а память услужливо отбросила её на пять лет назад, в зиму 2011. Круглый штемпель на конверте «Воинская корреспонденция» подсказывал дату 15 декабря 2011.

Дальше…

Анна-Мария

Это был прекрасный погожий денек. Один из тех дней, которые выгоняют на улицу даже тех, кто предпочитает проводить свои дни взаперти и темноте. 

Светловолосая девушка с глазами цвета молодой листвы неспешно прогуливалась по аллеям Киево-Печерской лавры. Ее мысли витали в совершенно разных плоскостях. Часть из них была о ее маленькой квартире, расположенной на Андреевском спуске, в которой она жила вместе со своей бабушкой, вырастившей ее. Часть — о скором поступлении в медицинский институт. 

Помогать людям. Она находила в этом свое будущее призвание. Но до этого момента еще далеко. Год или около того. Сейчас есть время, чтобы немного, совсем чуть-чуть, пожить для себя. Можно бродить по аллеям, радоваться теплым солнечным лучам, скользящим по окружающей зелени, и думать, думать, думать…

Однако, возможность подумать о чем-то далеком и прекрасном быстро ускользнула вместе с быстрым приближением молодого человека, который, судя по всему, пытался догнать ее до того, как она скроется за очередным поворотом аллеи. 

Брюнет. Он был высок, красив, и имел глаза глубокого серо-голубого оттенка. Его звали Жан. Но об этом чуть позже. 

Дальше…