Синдром публичной немоты

Н.Б Бахтин, Б.М. Фирсов. «Синдром публичной немоты: история и современные практики публичных дебатов в России». М: Новое литературное обозрение, 2017

«Синдром публичной немоты» сложно рассматривать как самостоятельное литературное произведение. Это сборник монографий, объединенных общей идеей.

Авторы книги диагностируют у Российского общества так называемый «синдром публичной немоты» и пытаются разобраться в причинах возникновения этого неумения говорить и договариваться.

Главная проблема, по мнению авторов, это жесткое разделение языка на «официальный» и «приватный» регистры.  Тогда как успех дебатов напрямую зависит от третьего «публичного» регистра.

Испокон веков в России отсутствовала культура публичных дискуссий. В царской России право говорить было закреплено лишь за узкой привилегированной группой граждан, а для основной массы публичные дискуссии оставались чуждыми и непонятными.

В период существования Советского Союза разделение на «официальный» и «приватный» языки только усилилось. На официальном языке говорили на собраниях, по радио, писали в газетах. Поскольку результат каждого собрания был заведомо известен всем участникам еще до его начала, то форме обсуждения уделялось гораздо большее внимание, чем его содержанию. Все были заведомо со всем согласны. Самым главным было выразить свое согласие в правильной речевой форме. Дальше…

Люди-города

Есть люди-камни, которых ты забываешь, как только пройдёшь мимо. Разве что вопьётся в ногу, заставив досадливо сморщиться.

Есть люди-дома, в которых ты живёшь, но при необходимости можешь переехать.

Есть люди-улицы, каждый камень которых хранит воспоминания. Ты ходишь по этим улицам, вдыхая запах брусчатки, мокрой после дождя, и предаёшься светлым воспоминаниям. Но как только воспоминаний становится достаточно, ты просто начинаешь строить другие маршруты через другие улицы.

А есть люди-города. Ты не просто живёшь в них. Ты становишься частью города, а город проникает в тебя, душным воздухом в лёгкие или осенним ливнем по волосам. Из города тоже можно переехать, но ему всегда будет принадлежать частичка тебя. Ты будешь прилетать в этот город на выходные и проводить в нем отпуска.

А ещё есть люди, которые были камнем, но стали не просто городом. Люди, бывшие камнем, но выросшие до размера материка, из которого состоит твой мир.

Договор

— Ты звала меня?

— Я звала тебя столько раз, но ты пришёл только сейчас…

— Милая, я же Князь Тьмы, я не могу являться по первому зову каждого во Вселенной.

— Я твоя сестра…

— Это ничего не меняет.

— Помоги мне, исцели меня. Молю. Я больше не могу так жить.

Дьявол саркастично поднял бровь…

— Я полюбила смертного. Я не могу спать, не могу дышать. Я больше не живу. Прошу, прекрати это страдание…

— Ты хочешь, чтобы он полюбил тебя? Всего-то? И неужели для этого стоило звать меня?

— Я больше не хочу любить. Никого. Сделай меня ведьмой.

Князь Тьмы устало присел на алтарь.

— Ты знаешь цену. И ты просишь слишком мало. Этот смертный стоит твоей души?

— Он стоит сотни таких как я.

Дьявол печально протянул руку.

— Клянёшься ли ты отдать себя служению мне?

— Клянусь.

— Отдаёшь ли добровольно мне свою душу?

— Отдаю.

— Отказываешься ли ты от места в Раю и Его Прощения ради жизни без любви под Моей Опекой?

— Отказываюсь.

— Клянёшься ли ты, что не одна душа не узнает о нашем договоре?

— Клянусь.

Я достала своё сердце и вложила его в руку Дьявола. Князь тьмы сжал кулак, и моё сердце рассыпалось хрустальным песком.

— Теперь ты Ведьма. Любой смертный будет счастлив исполнить любое твоё желание, но больше ты никого не полюбишь.

Князь тьмы растворился в воздухе, а я вышла на залитую солнцем площадь. Мой смертный спешил навстречу. На месте сердца заныла пустота.

Люди-отражения

Для каждого из нас есть человек-отражение. Иногда нам везёт, и мы находим своё Отражение в многоликой толпе, и тогда неважно, одного ты с ним пола или нет, Человек-отражение будет понимать тебя без слов. Думать как ты. Чувствовать как ты. Он будет не просто близким человеком. Он станет частью тебя самого. Чувствовать твою боль. Зализывать твои раны.

Вы станете одним целым, но ты и твоё Отражение никогда не будете вместе. Потому что отражения всегда живут по другую сторону зеркала. И если разбить его, то у тебя не останется ничего кроме осколков.

Со временем ты купишь другое зеркало, но не найдёшь там никого, кроме себя.

Люди не живут под водой. Им там нечем дышать

Три последних дня я провела в нежных объятиях Адриатики. Я нежилась в волнах и думала о людях, которые не умеют плавать, но все равно приезжают на море.

Вот они робко стоят на песке. Присматриваются. Потом острожно трогают ногой прилив. Море пока никак на них не реагирует. Потом они решаются войти в воду по пояс, потом чуть дальше до глубины, где едва стоят на кончиках пальцев. Море смеётся, приветствует заманивает.

Вот человек берет матрац и аккуратно заплывает чуть дальше, чем следовало, забыв о том, что он не умеет плавать. Море качает лёгкий матрац на волнах, заигрывая. Человек, расслабляется, доверяется морю. И вот они уже вместе. Им хорошо вдвоём.

Но стихия переменчива. В своём порыве море переворачивает матрац, не думая, что это погубит человека. Наоборот оно стремится принять его в свои объятия. Но люди не живут в море. Человек тонет. И последнее, что он чувствует — это солёные поцелуи моря.

Человека больше нет, но море никогда его не забудет. Оно просит прощения в шуме прибоя, который приходят послушать те, кто не умеет плавать.

И я сейчас не только о море…

О любви

Иногда тебе достаточно одной встречи с человеком, чтобы влюбиться.

За несколько часов ты навсегда запоминаешь его запах и тембр голоса. Если чуть напряжешься, то в деталях сможешь вспомнить его улыбку даже когда вспоминать не хочется вообще не о чем.

Неважно сколько тебе лет. Пятнадцать, двадцать пять или уже хорошо за тридцать. Ты все равно будешь искать повод увидеться и ждать встречи.

И этот флёр лёгкой влюблённости будет окружать тебя словно облако дорогих духов, заставляя окружающих улыбаться.

Второй шанс для Петербурга

Я тут давеча побывала в Петербурге, и поняла, почему я до сих пор не сильно любила этот город. Я не могла его понять. Каждый раз, приезжая в Питер, я выказывала ему свои завышенные ожидания, которым он никогда не хотел соответствовать.

Я с карандашиком в руке отмечала «особые» места накануне поездки и упорно ходила с картой в поисках этих мест с «особой» атмосферой. Я искала и не находила. Ни бара «Свитер с оленями», ни всех остальных. В этот раз я настойчиво пыталась попасть в «Фарш и бочку». Попала. Да простят меня ценители, но я туда больше не ногой. Камерные бары мне милее.

Не пытайтесь понять этот город по путеводителям. Все равно ничего не запомните и ничего не найдёте. Рубиншейна мне милее Белинского. «Брынза» вкуснее «Фарша и бочки». Не пытайтесь обойти все достопримечательности за раз. Я в Питере третий раз и до сих пор не видела ни Эрмитажа, ни Исаакиевского. Зато у меня были мосты и гонки на теплоходах.

Питер он у каждого свой. Это как тот странный мужчина, намерений которого вы не поняли на первом свидании, но дали второй шанс и пришли на втрое. Да так и живёте наездами: то тут — то там…

Метро

Где там мои кеды и сумка через плечо, а
И метро. Прямо один в один.
Этот запах, шум вокруг. Сжимаешь плеер в руке. Вокруг только редкие пассажиры ночного транспорта, устало бредущие по платформе.
Куртка немного промокла, вы устали. Ещё немного, и, кажется, этот момент растянется в вечность, что то особое, не поддающееся описанию. Она тихо сопит и кладёт свою голову на плечо. Ты улыбаешься.
Следующая станция — Комсомольская.

Привет. Я больше не голодаю

Привет. Пишу в сотый раз, хотя ты не читаешь.

Привет. Ты помнишь, как мы голодали? Когда у нас было три тысячи рублей на двоих? Ты помнишь, как мы не спали ночами и радовались шоколаду без повода и забегаловкам на Савеловском рынке? А потом я ушла, ты помнишь? Я ушла,  потому что я хотела писать. Я мечтала о славе.

Так вот, я больше не голодаю. Я редактор. У меня друзья сценаристы, писатели и музыканты. Я больше не голодаю. У меня свой маленький бизнес. Работаю в центре. Завтракаю в ресторанах.

Но если бы ты знал, как мне пусто. Во мне окончательно что-то потухло. И если я закричу, меня никто не услышит. И знаешь, лучше бы я голодала…

Утро, когда меня не стало

На часах 4:23 утра. Я заплела тонкую косу и вышла из дома. Муж не заметил этого. Впрочем, ему это уже давно безразлично. Сегодня я впервые вышла из дома без ключей. Они мне больше не пригодятся. В кармане легкой кожаной куртки нет ни проездного, ни денег, ни документов. Только зажигалка и пачка тонких сигарет, купленных накануне.

Я иду в парк и сажусь на мокрую холодную лавочку прямо возле воды. Простудиться я уже не успею. Закуриваю. Долго курю, прикрыв глаза.

Сигарета дотлела до самого фильтра. Я выкидываю бычок в урну, стоящую неподалёку, и достаю из кармана шприц. Делаю глубокий вдох и осторожно вкалываю инъекцию себе в бедро. Всё.

Закуриваю ещё одну, достаю телефон и набираю номер.

— Алло, — ответил мне заспанный женский голос.

— Здравствуйте, Наталья… Простите, не знаю вашего отчества. Передайте трубку Михаилу пожалуйста. Я ему звонила.

— Девушка, вы видели сколько времени? Михаил спит.

— Наш разговор не займёт много времени. Передайте трубку пожалуйста. Это его последняя возможность услышать меня.

Наталья отдаёт телефон сыну. Я почти слышу, как он потягивается и смотрит на часы. Улыбаюсь.

— Марина?

— Привет. Сегодня на редкость прекрасное утро. Солнце уже встало. Поют птицы. Мне осталось жить чуть меньше часа. Побудь со мной.

— Что ты говоришь? Почему?

— Почему меньше часа? Я вколола себе раствор, который применяется для эвтаназии домашних животных. У человека после этого есть примерно 60 минут. Почему я это сделала? Боюсь, на этот вопрос я ответить уже не успею. Да это ведь по сути не так уж и важно. Расскажи, что ты видишь сейчас.  Дальше…