Что же скажут наши дети

Мы — поколение двадцатилетних (кому-то из нас двадцать, кому-то двадцать пять, или даже все двадцать восемь). Мы родились в девяностые и росли в период, когда девяностые стали нулевыми. Мы уже не помним малиновых пиджаков, но отлично помним кассетные плейеры и появление первых мобильных телефонов. Наши родители были инженерами, архитекторами, врачами, педагогами, милиционерами (не могу и не буду употреблять слово «полицейский» по отношению к русскому сотруднику охраны правопорядка). А мы выросли и стали менеджерами и консультантами.

Дальше…

Друг

Я увидела его в метро. Грязный, вымокший под надоедливым московским дождём, он дрожал от холода и всё смотрел на людей.

Какая-то женщина протянула ему кусок колбасы. Пёс недоверчиво отвернулся, помня, что люди редко кому отдают свою еду просто так. Ему надо было только немного погреться, чтобы замёрзшим лапам не было так больно идти по холодному мокрому асфальту.

Женщина пододвинула кусок колбасы ближе и сама съела другой. Пёс осторожно, сначала недоверчиво, попробовал кусок, потом ему перепало ещё несколько. Однозначно, этот день даже не так плох, как казалось вначале.

Дальше…

Смерть — это последнее, что случается с нами

Вы знаете, смерть — это очень страшно. Страшно приезжать в отделение поговорить с врачом, который, наверное, все видел последним, и расписываться за мешок из черного пластика. Когда нас не станет, если не дай Бог, нас не станет в больнице, вся наша жизнь будет запакована вот в такой мешок. По сути, когда мы уходим, от нас остаётся не так уж и много. Одежда, документы, мобильный телефон и непременно зарядка к нему, может быть обручальное кольцо. В редких случаях находят фотографии или сушёные цветы или листья в бумажнике.

Дальше…

Поезда

Я очень люблю поезда. Поезда всегда дают время подумать.

В них мне лучше всего пишется. Примерно половина моей второй книги была написана в пути. Сейчас совершенно не клеится работа над третьей. Может быть, стоит взять билет до Владивостока, запереться в купе и писать? Только я, поезд и текст книги… Вот было бы здорово.

Я в принципе люблю быть в пути, что на машине, что на поезде. Вот только в поезде свободы больше. В поезде от тебя ничего не зависит. Вступая на перрон мы передаём свою судьбу машинисту. Только от него зависит, доберёмся ли мы до пункта назначения или канем в вечность где-то между Москвой и Нижнеудинском.

О Питере

Когда-нибудь, по острой рабочей необходимости, я обязательно поеду в Питер.

Я буду идти по Невскому или гулять по стрелке Васильевского острова и встречу своих давних друзей, сбежавших по целому ряду причин из Москвы. Променявших Московский комфорт на особую атмосферу Питера. Бросивших Московских жён и женившихся на любовницах. Оставивших работу Московского дизайнера ради романтики Питерского Метростроя.

Я спрошу у кого-нибудь из них: «Ну как ты тут?», а он задумчиво обведёт глазами хмурое Питерское небо и ответит: «Хорошо», и немного помолчав добавит: «Как видишь».

Галаперидолу мне

Тромб-таки оторвался. 3 часа ночи между пятницей и субботой. Я еду в карете скорой помощи в больницу, по счастью расположенную в моем районе, и диктую мужу инструкции, когда звонить адвокату и забирать завещание. Муж говорит, что я ненормальная. И что все будет хорошо. Врачи молчат. Мне бы тоже помолчать, но я вспоминаю, что после отхождения тромба у меня есть 15 минут жизни до того, как будут затронуты важные центры мозга. И я тихо сжимая руку мужа говорю, что очень всех люблю. Фельдшер суматошно листает историю болезни, которую я уже 2 месяца ношу с собой как раз для такой вечеринки. Фельдшер кричит в трубку, чтобы готовили операционную. Что будем через 3 минуты. Я замолкаю и, кажется, теряю сознание.

Дальше…

Исповедь

Я искала тебя в отражениях луж, а нашла в соседском мальчишке. Будь он старше лет на пять, я бы приняла его за тебя. А так в отблесках немытого февральского стекла я видела тебя из прошлого. Таким, кого я полюбила тогда, сама ещё юная. Я слышала смех себя той, какой была рядом с тобой долгих восемь лет назад.

Дальше…

Отключение. Небольшая антиутопия

Когда я была юной, в нашем городе каждый год на пару недель отключали горячую воду. Это объяснялось какой-то там профилактикой, и мы относились к этому с пониманием.

Однако с каждым разом отключения становились все дольше. Две недели и два дня, три недели. Люди начинали выражать недовольство и собирались на митинги, требуя качественной работы от теплоэнергетических компаний. Чиновники наблюдали за митингами с балконов, а когда это зрелище надоедало им, они спускали ручных полицейских, чтобы разогнать толпу.

Дальше…